Авторство "Тихого Дона" (Загадки романа)

Еще в 1928 г. при появлении первой книги романа, поразивший зрелостью таланта молодого автора, раздались клеветнические обвинения в плагиате. В 1929 г. была создана комиссия от РАПП, куда вошли Серафимович, Киршон, Фадеев, Ставский, Авербах. Шолохов представил рукописи и черновики романа. Тогда же в частном письме А.Серафимович сообщал: "Нашлись завистники - стали кричать, что он у кого-то украл рукопись. Эта подлая клеветническая сплетня поползла буквально по всему Союзу. Отпор ей был дан на страницах "Правды".

Однако брошенное семя клеветы периодически прорастало, питаясь порой фактами анекдотическими. Появилось в печати в 1930 г. письмо Л.Андреева от 1917 еще года, в котором очерки С. Голоушева "С тихого Дона" названы "Тихим Доном" (обычный перифраз названия, сводимого к ключевым словам), и противники Шолохова уже готовы были объявить автором прославленного романа посредственного публициста. Измученный писатель обращался к Серафимовичу: "Что мне делать? Мне крепко надоело быть вором".

Наиболее мощное наступление на Шолохова было предпринято в 1974 г. Когда в Париже вышла книга Д* (под этой литерой скрылась Ирина Томашевская, умершая в 1970 г.). "Стремя "Тихого Дона" (Загадки романа)" с предисловием А.Солженицына. В ней "соавтором" Шолохова был объявлен донской писатель белоэмигрант Федор Крюков.

Обращаем внимание на то, что авторство самого Шолохова здесь не исключается, речь идет лишь об использовании некой рукописи Крюкова, в которую Шолоховым якобы вставлялись и фразы и целые главы. В третьей и четвертой книгах степень авторства Шолохова определяется более, чем в "одну треть", а авторское право на финальную восьмую часть было полностью "возвращено Шолохову".

Истоки данной версии восходят к 1928-29 годам, когда в семье Томашевских шли разговоры о плагиате и известный филолог Б.Томашевский восклицал: не мог человек в 19 лет написать книгу такого уровня.

В 1975 г. вышла, уже на французском языке, книга Роя Медведева "Кто написал "Тихий Дон"?", расширенный вариант которой на английском языке назывался "Загадки литературной биографии Шолохова" (1977). Отрывок из книги напечатан в августовской книге журнала "Вопросы литературы" за 1989 год. Медведев, хотя и признал натяжкой многие построения Д* (Томашевской), поддержал саму гипотезу соавторства, назвав другие, возможные, по его мнению, имена - тестя писателя - П.Громославского - и даже шурина. Медведев повторил бездоказательную посылку, что личность 23-летнего писателя якобы весьма разительно не соответствует тому слепку личности автора, который можно было бы сделать по роману "Тихий Дон".

Когда же в условиях перестройки дискуссия вылилась на страницы советских изданий, нашлось немало сторонников и противников антишолоховского литературоведения. К числу последних относятся и зарубежные исследователи. Так американский славист Г.Ермолаев неоднократно опровергал доводы А.Солженицына, Д. (Томашевской), Р.Медведева. Из советских литературоведов в защиту авторства Шолохова выступали Ф.Бирюков, С.И.Семанов и др. Обстоятельное опровержение работ Д* (Томашевской) дали скандинавские слависты Г.Хьетсо, С.Густавссон, Б.Беклан, С.Гил. В их книге "Кто написал "Тихий Дон"?" (1984, русский перевод - 1989) изложены данные компьютерного исследования, доказывающие, что у Шолохова и Крюкова разная структура словаря, частотность словоупотребления, длина предложений. Тем не менее методика и техника исследования Г.Хьетсо не показалась убедительной их оппонентам, выступившим в "Вопросах литературы". Обсуждение вопроса пошло по новому витку спирали. В посмертную травлю Шолохова включились и писатели (В.Солоухин, например). Вновь выдвигались анекдотические версии, в том числе, будто автором "Тихого Дона" был... Серафимович.

Будем откровенны: ажиотаж, поднятый вокруг имени Шолохова в наши дни вызван причинами вовсе не литературными, во всяком случае не имеющими отношения к роману (как если бы мы оценивали "Фауста" сквозь призму обвинений Гете в филистерстве). В 60-80-х г.г. многих раздражали "хрестоматийный глянец" на имени писателя, поток казенных славословий в его адрес; его собственные, к сожалению, панегирики партийному руководству и "обличения" в адрес диссидентов, привычка "умудренного" жизненным опытом писателя согласовывать свои действия с генсеками и не скрывать этого. Даже благосклонность Хрущева и его поездка в Вешенскую ставились в вину писателю. При том, что Шолохов был человеком своего поколения, он последние годы тяжело болел, так что далеко не все подписанные им бумаги, или слова, цитируемые определенным кругом лиц, следует ставить во главу угла при характеристике его человеческой и писательской позиции.

 Между тем в проблеме авторства "Тихого Дона" как раз и произошла подмена эстетических критериев внеэстетическим, а то и просто обывательскими. Подтвердим сказанное одним только примером: А.Солженицын в декабре 1962 г. в личном письме Шолохову признавался в своем "неизменном чувстве: как высоко я ценю автора бессмертного "Тихого Дона" (33). Но стоило в феврале 1963-го автору воспоминаний "Бодался теленок с дубом" услышать, что Шолохов и его окружение готовят на подмосковной даче против него, Солженицына, разгромную речь (она не была произнесена), как даже внешний облик Шолохова определяется Солженицыным как "ничтожный"., а его окружение названо "бандой". Стоит ли после этого удивляться активности Солженицына, который побуждает Томашевскую закончить книгу и издает ее в Париже.

При объективном же отношении к роману аргументы "антишолоховедов" критики не выдерживают. Рассмотрим каждый из них.

- Идеологическая направленность романа странна для автора-комсомольца и не подтверждается его дальнейшим общественным поведением.

Жизнь в семье Громославских давала Шолохову возможность понять людей, настроенных не только просоветски, и это, безусловно, оказало на Шолохова определенное воздействие. Да и комсомольцем он не был (или был исключен за обряд венчания). В кандидаты партии Шолохов в сравнении с другими вступил поздно - в конце 30-х годов. В его партийной истовости последующих лет вполне могла сказаться подсознательно ощущаемая "вина" за идейные колебания.

- Как человек и как писатель Шолохов сломался в 1938 г., т.к. Сталин, очевидно, помня дело о плагиате, пригрозил ему разоблачением.

Сталин действительно (хоть это и не доказано) мог "разоблачить" и не только Шолохова, так что разоблачение было бы мнимым. Нравственно сломаться было отчего и подлинному автору "Тихого Дона": трагедия 1933 года, террор конца 30-х, когда защиту от уже планируемого ареста и расправы можно было найти только у самого Сталина. И при этом Шолохов успел достойно завершить "Тихий Дон", не приведя Мелехова, как раскаявшегося грешника, в стан "наших", как советовали ему многочисленные доброхоты.

- После "Тихого Дона" Шолохов ничего не написал на уровне великого романа.

Но история литературы знает немало аналогичных примеров и даже фактов угасания с возрастом художественного таланта, тем более после пережитого в 30-40-е годы.

- Разительна разница уровня мастерства автора "Донских рассказов" и первой книги "Тихого Дона".

Первой книге предшествовала "Донщина", положенная в основу второй книги "Тихого Дона". Рост мастерства от второй книги к первой третьей и четвертой естественен и очевиден.

- Шолохов был слишком молод, чтобы быть автором столь зрелого произведения.

При всей некорректности тезиса, опровергаемого историей литературы, сама дата рождения писателя - 1905 - вызывает сомнение. Это признавал и Рой Медведев, встречавший другую дату, и высказывал искреннее недоумение по этому поводу. На деле удивляться не приходится: и в более позднее время автору этих строк доводилось сталкиваться с подобными случаями, например, в верховьях Кубани, когда занижение возраста юноши, очевидно, спасало его от всякого рода мобилизаций. Кроме того, такая патриархальная, соблюдавшая все обряды семья, как Громославские, вряд ли выдала бы 26-летнюю дочь за 19-летнего юношу.

- Серафимович, якобы, был убежден в плагиате, но ему хотелось спасти роман белогвардейского писателя, столь блестяще воссоздавшего родную для Серафимовича Донщину.

Отсылая читателя к приведенному выше частному письму Серафимовича, исключающему "маскировку", хотелось бы сообщить и о следующем факте, автор этих строк, общаясь длительное время с А.В.Монюшко, близкой родственницей и секретарем Серафимовича, не раз слышала, наряду с другими фактами биографии писателя, рассказы о том, как в кругу семьи Серафимович возмущался беспардонностью клеветы. Серафимович не раз говорил, как в 1929 г. он в составе комиссии смотрел рукописи "Тихого Дона".

- Авторство Шолохова ставится под сомнение отсутствием рукописей.

Рукописи были, как об этом свидетельствовал Серафимович. Часть из них уже в наши дни обнаружена Л.Колодиным в Москве (17). Что же касается предположения: "Ведь мог вывезти основной архив из Вешенской перед наступлением немцев, но не вывез, значит...", то оно остается на совести авторов: у писателя в оставленном доме мать погибла, что же можно сказать о бумагах.

- Ф.Крюков по своему жизненному и творческому опыту более подходит на роль автора "Тихого Дона".

Но Крюков не знал обстоятельств Донского восстания 1919 г. и умер раньше, чем были опубликованы воспоминания и документы, непосредственно отраженные в шолоховском романе, а главное - идиостили его и Шолохова несопоставимы.

- Художественный феномен "Тихого Дона" не подтверждается уровнем шолоховской публицистики, его выступлений, писем.

Но понятийно-логическое и художественное мышление далеко не всегда достигают одинакового уровня. "Возвращенные" романы А.Платонова тоже трудно соотнести с его пробольшевистской публицистикой. В этой ситуации особенно уместно говорить о таланте милостью Божией. Как заметил Л.Колодный, "приходится признать, что.. святой дух действительно дышит, где хочет".

Таким образом проблема авторства "Тихого Дона" - проблема мнимая. Кривотолкам и огульным обвинениям могло бы положить конец академическое издание сочинений Шолохова, решение вопроса о каноническом тексте романа, публикация всего изъятого из журнального варианта и первого издания романа. Это работа, которая ждет своего неотложного решения. Первый шаг к нему сделан изданием первоначально - журнального варианта романа (М.: Скифы, 1993) с комментариями В.Литвинова. Как сказано в издательской аннотации, "это подлинный, настоящий текст романа, освобожденный от конъюнктурных наслоений".

Традиционно реалистическая проза "Тихого Дона" - высшая точка эволюции этого направления в русской литературе ХХ века. Она выдержала нелегкое соревнование с классикой "Золотого века". В истории русской литературы нет другого романа, который с такой бы художественной полнотой и объективностью запечатлел бы народную жизнь на крутом переломе истории и сохранил казачью Атлантиду для будущих поколений.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Энциклопедия Школьника – содружество русского слова и литературы