Поэтическое завещание Пушкина

Стихотворение «Я памятник себе воздвиг нерукотворный.,.» (1836) представляет своего рода поэтическое завещание Пушкина. По теме оно восходит к оде римского  поэта Горация «К Мельпомене», откуда взят и эпиграф.  Первый перевод этой оды был сделан М.В.Ломоносовым,  ее основные мотивы развивал и Державин в своем  стихотворении «Памятник» (1796). Но все поэты, подводя  итог творческой деятельности, различно оценивали свои  поэтические заслуги и смысл творчества, по-разному формулировали свое право на бессмертие. 

Гораций считал себя достойным славы за то, что  хорошо писал стихи, Державин - за поэтическую искренность и гражданскую смелость.  Пушкин говорит о себе не только как о национальном  русском поэте, оставившем след в памяти народной (к его  памятнику «не зарастет народная тропа»). Он как бы и  очерчивает географические границы своей славы, пророчески предсказывает, что его поэзия станет достоянием  всех народов России:  Слух обо мне пройдет по всей Руси великой, 

  • И назовет меня всяк сущий в ней язык
  • И гордый внук славян, и финн,
  • и ныне дикий  Тунгус, и друг степей калмык.

 Свой «нерукотворный» памятник, свою будущую посмертную славу Пушкин связывает с существованием поэзии:  И славен буду я, доколь в подлунном мире  Жив будет хоть один пиит.  Эти строки, как и многие другие в стихотворении,  вызывают ряд ассоциаций, образов, знакомых по ранней  лирике Пушкина.  В четвертой, самой важной по содержанию строфе,  Пушкин дает точную и лаконичную оценку идейного смысла своего творчества.

Он утверждает, что право на всенародную любовь заслужил гуманностью своей поэзии, тем,  что своей лирой он пробуждал «чувства добрые». Поэтому  невольно вспоминаются слова В.Г.Белинского, сказанные  всего через десять лет после написания Пушкиным этого  стихотворения: «Общий колорит поэзии Пушкина, и в  особенности лирической - внутренняя красота человека и  лелеющая душу гуманность». 

В этой же строфе Пушкин подчеркивает, что вся его  поэзия была проникнута вольнолюбивыми настроениями,  духом свободы, восславлять которую в «жестокий век»  николаевского режима было неимоверно трудной и не  всегда безопасной задачей.  Концовка стихотворения - традиционное обращение  поэта к своей музе. Муза должна быть «послушна» только  «веленью божию», т.е. голосу внутренней совести, голосу  правды, и следовать собственному высокому предназначению, не обращая внимания на «хвалу и клевету» невежественных глупцов.

Разумеется, говоря о «невеждах» и «глупцах», Пушкин не был высокомерен, не отделял себя от  других людей. Он лишь подчеркивал независимость своих  суждений и мнений, свое право поэта идти туда, «куда  влечет... свободный ум», подниматься все к новым и новым  высотам творчества.  И это чувство личного достоинства, гордого самоутверждения и нашло свое великолепное и полное воплощение в торжественно-величавых заключительных строках  «Памятника»:

  • Веленью божию, о муза, будь послушна, 
  • Обиды не страшась, не требуя венца, 
  • Хвалу и клевету приемли равнодушно
  • И не оспаривай глупца. 
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Энциклопедия Школьника – содружество русского слова и литературы