«Пятая гора» творчества Коельо

«Пятая гора» (1996) — своеобразный художественный апокриф, история духовного становления пророка Ильи, который жил в IX ст. к н.э. Разногласия, которые мучают героя, решаются одна за одной. Противостояние Бог оказывается формой служения ему же, конфликт между любовью и обязанностью теряет актуальность. «Господь слышит молитвы тех, кто просит забыть о ненависти. Но Он глухой к тем, кто хочет убежать от любви», — говорит Ильи ангел-хранитель. Новое изменяет старое, проходят религии, но не Бог.

Для творчества Коельо характерными есть стойкие символы и аллегории. Так, через «Пятую гору» и «Алхимика» проходят образа пастуха и отары, которые автор подает в библейском трактовании. Писателю упрекают в злоупотреблении штампами, как и в неосмотрительном тиражировании постулатов практической психологии. Объединение американского бытового прагматизма и извлечений из кастанедивских практик могло бы выдаться нескладным, если бы его не выстрадал и не вдохновил горьким опытом сам автор. Правило для Коельо — счастье и любовь универсальные для всех: «Воин знает, что во всех языках важнейшие слова — короткие. Так. Бог. Любовь»; «И, хотя никто не считает себя воином света, каждый человек может стать им». Неподдельный гуманизм писателя и заставляет читать его небольшие повести (хотя лично он все же таки называет их романами, novels) с надеждой на откровение.

Коельо не принадлежит к школам бразильского реализма, модернизма или символизма. Несмотря на те, что некоторые их представители (например, М. де Ассиз) были не менее обдарованишими, чем он, их творчество очень часто оказывалось подчиненной анализа национальных вопросов, местных реалий. Коельо унаследовал от них разве что свободную налаштованисть и легкий, полемический стиль. Назвать Коельо последователем романтизма также было бы ошибкой. Естественно, он создает романтический ореол вокруг главных персонажей, но не провозглашает их исключительности. Для него каждый человек — исключительная, каждый — герой и воин света. Продолжателем традиций «магического реализма» Коельо можно считать лишь с определенными предостережениями.

Коельо как автор не растворяется в произведении окончательно и не самоустраняется из него (как в «новом романе» А. Роб-Грийе и его последователей или в прозе С. Беккета), а снова входит у него, снова берет на себя дидактическую функцию, снова возникает как целостная личность, а не обезличенная сумма призрачных воспоминаний, мыслей, фантазий. Он старается оголить серьезные проблемы современности, поднять занавес замалчивания над дефектами культуры. В романе «Вероника решает умереть» (1998) он розмирковуе о двух разных типах сумасшествия — о священном и припидняте, призывая их оберегать, и о том, что вызванное «горечью», отчаянием и усталостью, которая с каждым прожитым днем увеличиваются в души каждого.

Читателю, воспитанному на творчестве X. Кортасара или Ф. Кафки, сложно узнать себя и автора через незатейливую на первый взгляд прозу Коельо. Но неправомерно утверждать, что Коельо пишет «ни о чем». Возможно, наоборот - он старается дать ответа на весьма трудные, онтологические вопросы бытия.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Энциклопедия Школьника – содружество русского слова и литературы